Мрачная история, погребённая под ноябрьским дымом и искрами
Есть у британцев одна удивительная и поразительно живучая традиция: раз в год в ноябре, с абсолютной пунктуальностью и полным пренебрежением к промозглому холоду, тысячи вполне благоразумных граждан собираются в мокрых от дождя парках, чтобы отметить провалившийся заговор. Они поджигают соломенное чучело человека, погибшего четыреста лет назад, и едят обугленную картошку, запечённую в фольге.
Разумеется, подробностей уже почти никто не помнит. Любой случайный зритель, стоящий у изгороди с бумажным стаканчиком глинтвейна, с серьёзным видом объяснит вам, что всё это из-за некоего парня по имени Гай, который пытался взорвать парламент. Но стоит вам поинтересоваться, зачем ему это понадобилось и что он собирался устроить на обломках, как собеседник слегка растеряется, протянет вам бенгальский огонь и укажет на яркую зелёную вспышку где-то высоко в небе.
Если обратиться к истории — той самой, что хранится в тяжёлых кожаных переплётах в глубине Британской библиотеки, — события 1605 года предстанут в весьма неприглядном виде. Этот заговор стал результатом многолетних государственных гонений на английских католиков. Его задумали тринадцать человек, стремившихся отомстить королю Якову I за то, что он разрушил их надежды на веротерпимость и ужесточил карательные законы, направленные против католиков. Хотя заговорщики действовали совершенно самостоятельно, корона впоследствии представила их действия как акт изменнической агрессии, инспирированной папством.
Свою акцию Гай Фокс и его команда назначили на 5 ноября и приурочили к торжественному открытию парламентской сессии. Спрятав тридцать шесть бочек с порохом в подвале под Палатой Лордов, они намеревались обезглавить государство: взорвать короля Якова I и протестантскую правящую верхушку, освободить престол и возвести на него малолетнюю королевскую дочь в качестве марионеточной правительницы-католички.
Если бы мистеру Фоксу удалось поднести фитиль к запальному отверстию, взрыв сравнял бы Вестминстер с землёй и перекроил геополитическую карту Европы, а на месте британской конституции осталась бы огромная воронка. Но в этой истории появилось анонимное письмо, дверь в подвал выбили, и там в темноте обнаружили Фокса с таким количеством взрывчатки, что дальнейшее обсуждение замысла потеряло всякий смысл. Его незамедлительно конвоировали в Тауэр, где ему предстояла весьма продолжительная и крайне неприятная беседа с представителями власти.
Вскоре после этих событий парламент принял новый закон. Пятое ноября объявили обязательным государственным днём благодарения за спасение короля. Людям было предписано разводить костры и сжигать чучела Папы Римского: религиозная политика XVII века была чрезвычайно мрачным занятием, совершенно лишённым дипломатии и тонкости.
Но шли века, и британцы поступили с этим тёмным и пугающим историческим событием так, как они поступают со всеми подобными предписаниями: превратили его в скромный праздник под промозглым британским небом.
Антикатолический пыл рассеялся в осеннем тумане. На смену ему пришли местные общества любителей костров, запечённая фасоль и дети, которые набивали старые пальто соломой, таскали получившиеся чучела по главной улице и выпрашивали пенни на «Гая». Ужас государственного преступления со временем уступил место вполне коммерческому интересу к небольшим картонным трубкам, начинённым нитратом стронция и железными опилками.
В нынешнем ритуале есть нечто совершенно мистическое. Настоящая Ночь Гая Фокса пропитана резким сернистым запахом порохового дыма, тяжёлым ароматом костра, повисшим в холодном воздухе, и особым торжественным удовлетворением оттого, что ты стоишь всего в метре от пламени, и оно, кажется, вот-вот подпалит тебе брюки.
Толпа, поглощённая древней магией пламени, заворожённо смотрит, как огонь вздымается в иссиня-чёрное небо, но люди совсем не отдают себе отчёт в том, что на самом деле отмечают очередную годовщину попытки обезглавить государство. Ракета с пронзительным свистом взмывает в облака и рассыпается сверкающим фиолетовым зонтом искр. Тысяча голосов, повинуясь подсознательному порыву, произносят протяжное: «О-о-о!»
Гай Фокс хотел изменить мир с помощью пороха. В итоге память о нем сохранилась в виде бенгальского огня, которым пятилетние дети рисуют круги под бдительным взором родителей. Вряд ли именно о таком наследии мечтал Фокс, прячась в тёмном подвале со взрывчаткой. Но всё-таки трудно себе представить более характерно-британскую традицию.
Ночь Костров сегодня – это грандиозное противоречивое полотно, сшитое из лоскутов истории, вымысла и переосмысления. Когда-то всё началось с беспощадного политического террора, рождённого отчаянной храбростью и фанатичной преданностью идее, и было окутано мрачным флёром заговора. А теперь, когда кровь и ярость ушли в прошлое, осталось лишь мистическое настроение: запах порохового дыма, оглушительный грохот, жар оранжевого пламени на фоне темного ноябрьского неба и замёрзшие люди, освещённые его искрами.
Что это — праздник спасённого королевства, молчаливый поклон мятежнику или всего лишь повод постоять у огромного костра с остывшим глинтвейном в руках, — решать только вам. Кстати, вы собираетесь выйти в осенний туман, чтобы почтить неудавшийся заговор?
– Remember, remember, the 5th of November!
Текст: Sofia Zemtsova
Картинка на обложке: Википедия
Перевод на русский: Юлия Земцова
